Гражданский персонал в зоне заражения Чернобыльской АЭС — их труд сложно переоценить. Ученые, инженеры, строители и, конечно, служба быта, ведь вопрос питания ликвидаторов был далеко не праздным. И сотрудники рабочих столовых трудились не менее напряженно, чем люди на АЭС. Как это было — расскажем далее в сюжете ТРК «Братск».
Хлеб — всему голова. В Чернобыле эта народная мудрость была наполнена особым смыслом. Пребывание и работа человека в условиях повышенного радиационного фона требует соблюдения не только правил радиационной безопасности, но и правильного, сбалансированного питания. И этому вопросу в зоне отчуждения и на самой АЭС уделялось особое внимание. Здесь и потребовалась помощь гражданского персонала — работников столовых и кафе. Кого-то отправляли в командировку, но многие ехали добровольно. Среди таких была и Людмила Ткаченко. В августе 1986 года она работала заведующей производством в кафе «Ангара», оно находилось на улице Кирова.
Людмила Ткаченко, Участник ликвидации последствий аварии на ЧАЭС:
Набиралась группа и мы поехали с подругой. Медосмотр надо было проходить. Мы прошли по всем параметрам и все. И поехали. Не страшно было. Потому что, наверное, у меня там родственники были на Украине. Думаю – они там получат, ну и я заодно, как говорится.
В Чернобыле ей предстояло работать на раздаче в столовой местного сельскохозяйственного техникума, которую отвели для питания ликвидаторов. Жили там же, условия были более чем спартанские.
Людмила Ткаченко, Участник ликвидации последствий аварии на ЧАЭС:
Жили мы в раздевалке. Кровати две железные поставили, и мы там спали. В 5 утра подъем – и на раздачу. Потому что, я не помню, в 7 утра, по-моему, люди шли питаться.
Получилось так, что работники столовой были буквально привязаны к своим рабочим местам, не получалось общаться даже с коллегами.
Людмила Ткаченко, Участник ликвидации последствий аварии на ЧАЭС:
В принципе и не было времени – уставали сильно. Раздача идет, они идут, идут, идут, сплошной поток людей
Условия труда тоже были очень нелегкими, требовавшими большой стойкости. Рабочий день длился до полуночи.
Людмила Ткаченко, Участник ликвидации последствий аварии на ЧАЭС:
Ни вентиляции, ничего же нельзя было включать. Вот повязка на лбу и вот здесь повязка. Было жарко, и чтобы пот стекал на этот платок. Каждый час дозиметрист приходил, потому люди все шли с реактора.
Питание ликвидаторов организовали по высшему разряду. Меню было очень разнообразным, блюда в течение недели не повторялись.
Людмила Ткаченко, Участник ликвидации последствий аварии на ЧАЭС:
Снабжение в Чернобыле было хорошее, в смысле продуктов. Мясо только натуральное, людей кормили, там даже не котлеты ни какие, просто вот гуляши, всякие поджарки, только натуральное мясо. Овощи – отдельный стол стоял. И там кто хотел какие овощи столько и брали. Вода только минеральная, в ящиках. Молоко там было в упаковках, треугольники такие были.
Избежать своей дозы радиации Людмиле Ткаченко не удалось. Уже на третий день пребывания в Чернобыле начались серьезные проблемы со здоровьем. Однако, рабочего места она не покинула.
Людмила Ткаченко, Участник ликвидации последствий аварии на ЧАЭС:
Я считаю, что если я работаю в сфере обслуживания, то это не настолько, скажем, было патриотично, как те люди, которые работали на реакторе. Конечно, это было более патриотично. И для них это были более плачевные последствия, чем для меня. Хотя в принципе и для меня не прошло мимо.
Командировка Людмилы Ткаченко вышла недолгой — две недели. Она вернулась в Братск к мужу и двум дочерям. Которые, кстати, не стали ее отговаривать от поездки в Чернобыль и решение жены и матери восприняли стоически. А дальше было все, как прежде — жизнь, семья и любимая работа.
